Книга недели: Джеймс Джойс “Дублинцы”

Уже более года Владимир Стойко пишет рецензии на книги в ФБ. Мы делимся Володиними мыслями с читателями Inspired. На этой неделе читаем Джеймса Джойса и его роман о Дублин и дублинцев.

Теплый серый августовский вечер опустился на город, и мягкий, нежный ветерок, воспоминание о лете, распространялся по улицам. Фонари, словно лучезарные жемчуг, светили с вершин своих столбов на живую ткань внизу, которая постоянно меняла форму и окраску, наполняла серое вечернее воздух непрерывным, бесконечным шумом.

Друзья, к которым после прочтения попадают мои книги, могли заметить, что практически в каждой из этих книг есть множество следов загнутых страниц. Иногда, загнутые с двух углов. Даже, когда есть вшитая полотняная закладка. Несложно догадаться, что я таким образом отмечаю интересную часть текста, чтобы потом к ней вернуться еще раз. Обычно, это какие-то монологи или диалоги, наполненные умными репликами, кажутся мне заслуживающими более детального анализа. Реже — описания пейзажей или какого-то особого состояния кого-то из персонажей произведения. Если бы я придерживался описанной выше традиции читая последнюю книгу — загибать пришлось бы чуть ли не каждую страницу. О том, что это за фантастическая книга — дальше.

У него не было ни друзей, ни приятелей, ни церкви, ни веры. Свою духовную жизнь он вел без всякого отношения к другим, посещал родственников на Рождество и сопровождал их до кладбища, когда они умирали. Эти две обязанности он достойно выполнял как дань традиции, и не уступал далее условностей, которые регулировали общественную жизнь.

Большинству из нас имя Джеймса Джойса ассоциируется с его легендарным модернистским романом Улисс. Первый текст про Улисса, Джойс написал еще в школе в форме эссе. Потом у автора возникла идея написать сборник рассказов Улисс в Дублине и впоследствии эта идея переросла в работу над полноценным романом Улисс. Но запланированную сборку Джойс не забыл. В течение 10 лет, с 1904 до 1914, когда началась работа над Улиссом, велась работа над книгой Дублинцы, украинское издание которой осуществило издательство Komubook.

Иисус Христос не был строгим бригадиром. Он понимал наши маленькие слабости, понимал слабость нашей бедной, никчемной сущности, понимал искушения этой жизни.

По контексту оценки, эту сборку можно оценить как минимум с двух характерных сторон. Первая из них — это Дублин и его жители, как элементы истории города, его современной жизни и смутных вариантов будущего. И пока мы не углубляемся в детали, атмосфера этого замечательного и время чудного ирландского городка позволяет поверхностно оценивать обыденное существование персонажей рассказов. Даже в переводе Дублин остается на 100% ирландским. Я не имел возможности познакомиться с оригиналом, поэтому не могу утверждать, что эта узнаваемость – заслуга только Джойса, а не переводчиков. Закройте глаза, глубоко вдохните – и телепортуйтеся в Дублин. Серое и скучное на первый взгляд, этот город дарит свободу от предубеждения, чувство вины и долга перед требовательным обществом.

Наш путь сквозь жизнь устлан многими воспоминаниями: и если бы мы всегда их лелеяли, у нас не хватило бы мужества храбро продолжать свою работу среди живых.

Но кроме картины Дублина и его жителей есть еще их истории. Они такие же искренние и настоящие, как сам город. Но в них не хочется оставаться надолго. Ведь весь этот реализм и так нас окружает. Надежда, любовь, предательство, боль, прощение, смерть. Кому нужно это еще и в книгах? Рискнуть, чтобы найти успокоение в жахливиший, чем наша ситуации? Это лицемерно и низко – ищите свет в добрых книжках. А Дублинцы — это мелочность, рутина и ирония. Здесь все по-настоящему. Будьте готовы.

Его душа приблизилась к тому краю, где обитают сомни мертвых. Он осознавал, но не мог постичь их изменчивого и мерцающего существования. Его сущность постепенно уходила в серый, неуловимый мир, а настоящий мир, который когда-то построили и в котором когда-то жили эти мертвые, растворялся и марнив. Его душа медленно падала в обморок, пока он слушал, как снег легко падает сквозь вселенную и устилает, словно последний приговор, всех живых и мертвых.